глазки-пуговки)

Варя уже умеет говорить "у" и "ау" (как Майкл)

фото Kenderson

Я рожала уже несколько раз.

Один раз в переходе на академии наук. Там недалеко было метро, два чувака (в красной байке), ларёк с маленькой девкой на уровне окна. Две бабушки. Осуждающие. Влюблённая пара. Он что-то шепчет ей на ухо.

Мы встретились на вокзале. Ты собирался уезжать, а я собралась рожать. Стало больно внизу, начались какие-то волны. Твоя маршрутка уже ушла. Всё было как обычно на вокзале. Уезжающие. Люди. Автобусы. Троллейбусы. Мало света. Жёлтые пятна. Холод. Пустая остановка. Я говорю: останься. И ты остаёшься.

И как только ты остался, всё прошло.

Мы поехали вместе в типографию. Было около десяти. Поздно. Слишком неприлично поздно для меня. Представьте. Конец сентября. Первые ниже десяти. Переход, не слишком чистый, в котором в одном месте вход, в другом выход. Я стою у входа, а ты должен появиться из выхода. И я стою и смотрю только туда. И слушаю джазззз. Ведь если я сейчас рожу, то пусть это будет джаз.

хихи

А вчера вечером я всем объявила, что 1 октября это произойдёт. 1-го я встала, выпила чаю, потом приехал какой-то Максим, я начала рисовать эскизы у окна. Ногам было холодно. Потом я читала. Потом поставила «Джаз». Потом снова читала. Потом писала. Перекладывала вещи. Книжку. Джаз. Чай. Холод. Перекладывала дни.

На хуторе сейчас, наверное, холодно. Ты спишь у окна и немного мёрзнешь. Кошка скребёт на чердаке. Чужая. Муся собирает чёрных котят как круглые усатые угли. В одну кучу. Немного сыро. Ветер раскачивает деревья. Как будто молодые ньюйоркские жилистые негры танцуют свинг.  Чарли Паркер не даёт мне уснуть. Я встаю в четыре утра. Прихожу на кухню (ты спишь у окна в другом доме). Я смотрю в своё окно. Там всё как обычно: жёлтые пятна, шестнадцатиэтажка.  И завтра ещё один день. Где я буду слушать джаз, а ты будешь спать у окна, где деревья танцуют свинг.

Ну когда же ты родишься уже, литл Ва?

Дорогой Горват… или дорогая малая! Ну кто-нибудь дорогой. Я сижу на хуторе в 35 километрах от Минска совершенно одна. Ну как же, сестра моя дорогая из Питера пишет письма вконтакте, какой-то чел из Америки пришёл в скайп, но это всё не то. Объективно-то, по-честному, я совершенно одна. Только жёлуди падают на крышу, дрова трещат в грубке, Найда притащила к нам в сад какого-то, очевидно, любовника. Дорогой! Я не знаю, было ли у них что-нибудь, но она и не думает скрывать своего воодушевления.
Дорогой Г, твою фамилию сегодня опять два раза перепутали в поликлинике. Сегодня ты застрял в Минске, и я, нет, не завидую тебе. Только что из суточного оттуда. Там как-то, знаешь, слишком много тёток. У тёток нет талий, зато у них у всех костюмы. Такие мешки из сомнительного шёлка. Как много было тёток за эти сутки! Я помню каждую. Добрую тётку-врач, у неё ещё такая чуть размазанная голубая обводка вокруг глаз была. Синюю кассиршу на Дружной, вцепившуюся в свою кассу, как в скипетр. Из-за неё-то я и сидела потом два часа на каменной горке на обдуваемой и обжариваемой со всех сторон лавочке в ожидании автобуса. Мимо проходили полупустые гродненские маршрутки, в которые синяя меня не пустила, потому что по регламенту у них «нет такой остановки Новины». Я сидела и не представляла себе никакого транспорта и никакого хутора. Я думала, что, вот, стоит мне лет пять вот так посидеть в спокойствии часами на остановках, и я оботрусь и омогучусь, как те дядьки с Судьбой в зубах. Ну, знаешь, такие бывают: смотришь на него и понимаешь: человек Жизнь прожил. Ни одна стрелка не дрогнет на его циферблате. Как раз вот мне кажется и наша печка мне станет к лицу и кресло-качалка, о которой мечтаю… Нет, серьёзно, ты ведь и сам знаешь, как у них тут со временем. Хотя могли бы и не только о вареньях думать. Но это так, к слову. Мы там все в городе такие – Ницше начинали в оригинале читать, да Ницше высох, выскочил из головы пинг-понгом, оттолкнулся от стен и не задержался. А у них все условия (закаты, рассветы, и вот это солнце бесконтрастное) для того, чтобы стать буддой поголовно, да только будду в кадке не засолишь.
К чему я это всё? Да ни к чему. Тебя просто нет, а Анька читает тексты девочки, которой снится хутор, представляешь, там в Питере читает… Так вот, тебя нет, Новин нет, хутора нет, транспорта нет, зато есть я и вот та девочка с остановки в моей голове, с тонкой загорелой спиной, о которой я тебе не рассказала, потому что тебя нет. А Варя пока не умеет говорить.

вот когда у нас появится водопровод и мы зажиреем, тогда буду смотреть на эту фотографию и вспоминать - вот это были времена...
а сейчас - мурашки по коже) чаще всего - холодновато после душЕй, но закаляюсь, чувствую, как утренняя роса всё чаще приносит радость

сегодня приехала сестра, я вот вынуждена из-за этого снова выйти на работу - заменить Горвата, пока он тащит её сумку по полям. Приеду на хутор только завтра и, к сожалению, не увижу её лица... Жизнь продолжается. На выходных рисовали картины маслом.

А вы знаете, что свежие яблоки не тонут, потому что на 25 процентов состоят из ветра?

Што трэба чытаць ці глядзець, а што не варта гэтага? Так, на падобныя пытанні паспрабуе знайсці адказы створаны ў Беларусі Савет па маральнасці. Гэта грамадская арганізацыя з’явілася пры Беларускім саюзе пісьменнікаў і налічвае ў сваім складзе 40 чалавек.

( Read more... )</div>

Ну нет сладу с этой собакой. Мы завели Найду, а она завела грипп – ещё до нас. Теперь вот – уже второе утро подряд – я сражаюсь своей хитростью с её хитростью: нужно собаке съесть дозу невкусного горького лекарства. А то чихает и кашляет.
- Ну, Наааайда, - ною я, зажимая белый поршень шприца без иголки, уже наполненного толчёным – цином с молоком.
Она всё готово ради тебя сделать. У неё такая преданность в глазах… я её с человеческой даже и сравнивать не стану. Но тут Найда опускает голову, крепко сжимает зубы и всё – алес. Я нахожу предательские дырочки в сомкнутой челюсти – у резцов. Псина накормлена, но так ещё три раза – и вечером такая же процедура. Я боялась собак всю жизнь и всех парнокопытных. А вот теперь приходится челюсти разжимать… Я не понимаю, почему она до сих пор не откусила мне руку, например. Для неё моя косточка ведь – пару хороших ударов. Но вот разжимаю и совсем не боюсь. В собаках совсем нет уже зверя. Одна рыжая нежность.

***
Вчера Горват после заката, как всегда исследуя горизонт, обнаружил «слишком низко и вообще не там висящую очень яркую звезду». Я пыталась воздействовать на него разумными доводами (ну, с моей точки зрения): что-то там про планеты, которые тоже светятся, и вообще звезда не там, а это её отражение. Но мы-то оба понимали, к чему тут дело клонится, хотя и страшно произнести такую глобальную нелепость вслух. В конце концов, пару недель назад он «придумал водопровод», почему бы на этой неделе ему не открыть звезду, сонно подумала я и пошла допивать чай.

***
Вчера меня утром, конечно, накрыло. Первый раз осталась с утра до вечера на хуторе совершенно одна. Три часа интернета в качестве общественной капельницы не спасли умирающую, и мне пришлось всё-таки пошевелиться, поесть, а заодно – и точно – убедиться, что совсем нет ни киосков, ни машин, ни троллейбусов, ни фонарей, ни тётек за прилавками, ни кино. Зато уйма всяких птиц, насекомых, травинок – красоты, конечно, уйма вокруг… Но: ближайший человек дядя Витя – в пятистах метрах.
Мне помогло солнце и копна сена перед домом, которую мы всё никак не соберёмся сжечь. Я уселась прямо на самую середину – в самое жаркое место и выпила кружку чая… Странное дело: в четырёх стенах одиночество пугает, когда стен нет – вдохновляет. Свобода – это когда не тесно. Вот уже второй день здесь совсем одна.
Впрочем, в 15 километрах от нас, как оказалось, живут росичи http://www.belaruspartisan.org/bp-forte/?newsPage=0&page=100&news=43095 – экопоселение из 30 участков и 10 домов. Идея в общем та же. Городские мозги на не городской земле. Гектары земли, экологические технологии выращивания всего. Надо будет съездить к ним, что ли, в гости, раз уж соседи.

***
Мысленно отправляю смс: все твои девочки (четыре) ужасно соскучились. Но не звоню, потому что почему-то не хочется соединять эти два мира – тот и этот. Мне даже по телефону сейчас сложно говорить. Сегодня у моей подружки родился мальчик – я радуюсь, но говорить об этом не хочется. Хочется ходить смотреть, как бабочки живут в саду и как Найда закладывает рыжие уши за голову, когда спит. Не знаю, не знаю, сколько ещё так будет.

До переезда неделя и кусочек дня и я себя ощущаю дайвером с берега, который забрался уже на самую кручу, смотрит вниз и камни сыпятся у него из-под ног. Ужасно он боится высоты, но прыгать надо, потому что ведь пацан.

На хуторе по-прежнему через раз нас встречают то аист, то куропатка, порхающая из-под колёс, то «обыкновенный удод». Там зелёные-зелёные деревья – всё ещё неприбранные – с сухими ветками, отростками прошлого, но зато никакой колючей проволоки больше в помине. Там печь, которую прочистили и которая трещит сыроватыми дровами по утрам и ещё немного чадит от долгого неиспользования. Там голландка, она же буржуйка, она же грубка, обложенная керамическим кафелем, в будущей спальне. И можно открыть дверцу и наблюдать за огнём, валяясь в кровати. Там убийственной красоты закаты – синеватые с прожилками длинных рядов освещённых фур. Дальние соседи, километра через два, с которыми мы ещё не познакомились, но которых заметили, проходя мимо по желтоватой землистой дороге. Они живут в отдалении от этой дороги, три – в ряд – домика с разными садами и постройками. И от этих домиков возникает ощущение сказки – навроде мы гномы или эльфы, живущие под корнями дубов – идём мимо них в город. А они - по соседству выращивают домашних воробьёв и пьют чаи из медных заварников.

Возле самого дома – дуб, сыплющий ветками и желудями прямо на крышу. Отчего после дождя возле дома целые желобки этих самых желудей и веток. Мы сгребаем их и прошлогодние листья в костёр, а он дымит прямо на сад. А если зайти с другой стороны сада прямо перед закатом – видно, как в последнем солнце через ветки пляшут мотыльки.

Уже завтра Володя, брат Андрея, достроит стены у ванной комнаты, в которой будет душ – естественность не отменяет цивилизацию. На следующей неделе сделаем интернет, за неделю покрасим окна, полы, стены, возьмём собаку и – к следующей среде переедем: с Мусей, фикусом, стиралкой и зимней обувью – к новым домовым и к старой хозяевской радиоле без иголки.

Страшно – это самое большое осуществившееся мероприятие в моей жизни. Столько всего ещё нужно сделать: от канализации до непременно круглого стола в столовой. А мы сбиваемся на круглые рамочки для фотографий (Андрей) и «пересадить полевых ромашек куда-нибудь в сад» (я). Кажется – впереди ещё долгая дорога, которая ведёт в сад, где-то там, где синий закат, и никогда ничто не закончится. И мы никогда не умрём, потому что ведь ещё столько всего. Как назвать собаку, куда посадить ромашки, какого цвета – потолки.

умереть можно от этих дротиков прошлого
Коля Варсак из нашего общего 9 "Б", белобрысый троечник с коллекцией кассет - первые "бейби и тунайт" в наших жизнях, выигравший вторую половину сердца, нарисованного красным фломастером,  (тогда поголовно во всех лагерях и собраниях играли в эту заветную телевизионную любовную рыбалку) на классной вечеринке, а не (презрительно) "вЕчере", тайно устроенной в обход всех дириков, (нам влетело так, как могло влетать только от особенных педагогических взрослых - притон! и разврат! что вы делали там, выключив свет? а мы играли в запрещённые безнадзорные игры, - держа друг друга посередине двумя пальцами, как большие хрупкие медвежата, топтались - взволнованно и обречённо под Колину, кстати, "ол зэт ши вонтс" , а свободные от девочковой талии одноклассники прыгали вокруг, беснуясь и крича: "пионерское расстояние!")... Коля нашёлся в сетях и мечет - четыре очка: "Белка ты что ли?" (когда меня в последний раз так называли?) Белка! Белка. какое древнее имя.

И самая любимая первая подруга - там же: дед мороз из ваты, тыреная колхозная кукуруза, путешествие на велосипедах "до Кричева" - за 80, отмерянных пальцем, километров, закончившееся где-то между восьмым и девятым, н не в этом дело, первая любовь - длинноволосый музыкант, джинсовые юбки "Ламбада", каблуки и платформы, новый Минск - аллея на Талбухина и семейное общежитие, куда я догуливала до неё, иногда торопясь и через ветер, по засыпанным кленовыми листьями и дождём тропам, увлечение металлом, кручёная картошка с мясной начинкой, день рождения и два бокала фукакого-то газированного вина лет в десять, пыль толщиной в большой палец на дороге в самый интересный общаковый яблоневый сад - не могу, не могу отпустить до сих пор - и её холодное: "))))" и что-то там ещё такое ненастоящее слюнявое равнодушное короткое - пощёчина, в десятку, насквозь. мы не виделись уже лет шесть, и она ушла из моего сада, в мужнину -комнатную квартиру, сытая, крашеная, интересно, похудела ли, съездила ли в свою Америку, о которой мечтала всё детство? и до каких пор я ещё буду помнить об этом самом большом в жизни недоразумении и предательстве

зачем они вообще летят в мой круг - эти невинные !!! и ))) - если табло пробито сотнями дыр, выброшено, исстрёпано, перечёркнуто, оставлено, выброшено, выброшено

Завтра (в субботу) в 12:45 по ЛАДу будет передача Алеся Матафонова про Наровлю и Горватов. Мы снялись в ней спустя несколько часов после бракосочетания.

Друзья и подруги, френды и френдессы, если кто-нибудь смог бы записать для нас эту передачу, мы были бы благодарны и счастливы. Ни посмотреть, ни записать не сможем, потому что уезжаем работать на хутор, куда нужно успеть заселиться до первого июля.

вот здесь мы будем пить утром чай и кофе
Андрей закурит, а я оглянусь на птицу, которой ещё никогда не видела



(с) nogitsunee 

через месяц и три дня

я очень редко себе нравлюсь на снимках. есть только несколько любимых. почти все их снял tamriel 

сегодня утром добавился ещё один - это Дашин da_bu  снимок
людей, необъяснимых, которые видят калейдоскопы, оттенки, больше, чем СТЕНУ, и чем СОЛНЦЕ, и чем ВОЗДУХ, так мало
Даша видит
Я не знаю, откуда она это всё взяла, просто, кажется, нажимала на спуск



( +1 )

Две самых сложных вещи на свете это:

1) нарисовать ровный круг от руки
2) выбрать имя для девочки

Хочу длинные волосы
чтобы ловить кончики и покусывать в минуты задумчивости

а один мой знакомый Г говорит, что я с короткими более женственна
не ну где логика
скажите, что это неправда


или, что, я не понимаю, правда, что ли?

( когда мне было всё по пояс )

А кто-нибудь из ныне здесь живущих учился когда-нибудь игре на гитаре?

А расскажите, как вас угораздило и как учились


вот ты, Катенька, например, Копычко - к доске!

а мне сегодня строитель такой в окно стучится и говорит:
- а можно я оставлю у вас на балконе ВЕРЁВКУ?

а Муся ещё такая с утра как зарычит в пустоту
и рассматривает в пустоте КОГО-ТО

 

в Витебске у моей сестры была подружка Соня. Рыжая, с острым носом и ненормальной фантазией. Писала такие же ненормальные стихи. Однажды Соня попала в роддом. Там она написала саиршенно серьёзное стихотворение о том, как ходят по отделению люди-бегемоты и порят животами воздух... На 12 строф. Мы очень смеялись.

а это ещё - Беляева

Нам тут предлагают велотренажёр за 100 евро
(это я про "Меняю скрепку на дворец")
в качестве следующего лота

как думаете - мы потом сможем его продать-поменять?