До переезда неделя и кусочек дня и я себя ощущаю дайвером с берега, который забрался уже на самую кручу, смотрит вниз и камни сыпятся у него из-под ног. Ужасно он боится высоты, но прыгать надо, потому что ведь пацан.

На хуторе по-прежнему через раз нас встречают то аист, то куропатка, порхающая из-под колёс, то «обыкновенный удод». Там зелёные-зелёные деревья – всё ещё неприбранные – с сухими ветками, отростками прошлого, но зато никакой колючей проволоки больше в помине. Там печь, которую прочистили и которая трещит сыроватыми дровами по утрам и ещё немного чадит от долгого неиспользования. Там голландка, она же буржуйка, она же грубка, обложенная керамическим кафелем, в будущей спальне. И можно открыть дверцу и наблюдать за огнём, валяясь в кровати. Там убийственной красоты закаты – синеватые с прожилками длинных рядов освещённых фур. Дальние соседи, километра через два, с которыми мы ещё не познакомились, но которых заметили, проходя мимо по желтоватой землистой дороге. Они живут в отдалении от этой дороги, три – в ряд – домика с разными садами и постройками. И от этих домиков возникает ощущение сказки – навроде мы гномы или эльфы, живущие под корнями дубов – идём мимо них в город. А они - по соседству выращивают домашних воробьёв и пьют чаи из медных заварников.

Возле самого дома – дуб, сыплющий ветками и желудями прямо на крышу. Отчего после дождя возле дома целые желобки этих самых желудей и веток. Мы сгребаем их и прошлогодние листья в костёр, а он дымит прямо на сад. А если зайти с другой стороны сада прямо перед закатом – видно, как в последнем солнце через ветки пляшут мотыльки.

Уже завтра Володя, брат Андрея, достроит стены у ванной комнаты, в которой будет душ – естественность не отменяет цивилизацию. На следующей неделе сделаем интернет, за неделю покрасим окна, полы, стены, возьмём собаку и – к следующей среде переедем: с Мусей, фикусом, стиралкой и зимней обувью – к новым домовым и к старой хозяевской радиоле без иголки.

Страшно – это самое большое осуществившееся мероприятие в моей жизни. Столько всего ещё нужно сделать: от канализации до непременно круглого стола в столовой. А мы сбиваемся на круглые рамочки для фотографий (Андрей) и «пересадить полевых ромашек куда-нибудь в сад» (я). Кажется – впереди ещё долгая дорога, которая ведёт в сад, где-то там, где синий закат, и никогда ничто не закончится. И мы никогда не умрём, потому что ведь ещё столько всего. Как назвать собаку, куда посадить ромашки, какого цвета – потолки.